К Северной Голгофе...

Мы двигались на громкий крик совы,

где ночь бела, словно цветущий клевер -

машина удалялась от Москвы,

одновременно приближая Русский Север...

Сквозь край каналов, шлюзов и озер,

туда, где в море упирается дорога,

суровой красотой ласкает взор,

земля далекая, отмеченная Богом...

На ней история крутила жернова,

сметая жизнь в неравном поединке.

О сколько горя повидали острова,

скиты и храмы в беломорской дымке...

Нам ветер солью брызгал по щекам.

И мы в пути внимали зову сердца.

Чтоб в пояс поклониться Соловкам -

душою грешною немножечко согреться...

В моей памяти четко не отметился тот период времени, когда у меня впервые появилось желание посетить эти загадочные острова. Но было это давно, лет 16 назад не меньше. Эта мысль как-то незаметно - то появлялась в моей голове, то исчезала из нее, а представлялись они мне каменными нагромождениями посреди холодных соленых вод, на которых стояли деревянные церкви и лагерные бараки с караульными вышками, обнесенными заржавевшей колючей проволокой, намотанной на серые высохшие столбы. И прямо скажем я старался не форсировать свою мечту - было стойкое ощущение, что в определенный момент все само собой сложится. При этом я принципиально не смотрел и не читал ничего специально об этом месте, довольствуясь строго тем, что случайно попадалось мне на глаза или на слух.

 Так продолжалось до нынешнего августа, явившего нам с супругой отпускные деньки, возможность отправить ребенка на краткосрочный отдых к дедушке и бабушке и сложившего мозаику предощущений в законченный сюжет.
И вот в один из дней я вглядывался в поклонный крест московского подворья Соловецкого монастыря в самом центре столицы. Настроение было неоднозначное. И через несколько минут стали понятны его причины. Ни одного сотрудника паломнической службы на месте не оказалось. Встретившийся мне священнослужитель сообщил, что все наборы групп на этот год уже закончились. 

- "Что Вы молодой человек... Соловки - это не то место - захотел и поехал...". 

- "Да все не совсем так, отче...".

- "Здесь все равно Вам помочь-то даже некому. Все на Соловках. Престольные праздники. Туда со всей страны люди в эти дни едут. Так что может на следующий год".

- "Благодарю Вас".

- "Спаси Господи"...

Уходил я задумчивый, но не огорченный. 

"На следующий год...". 

- "А есть ли у нас это год. Кто знает..."

Решение нам даже не надо было принимать. 

Через сутки мы уже двигались на север, готовые спать, где придется, есть, что достанем, и добираться по Белому морю до архипелага, как получится... 

Мы ехали к Соловкам...

И именно в этот момент кубик-рубик начал складываться ...

Так повелось, что во многих городах и весях нашей необъятной Родины у меня есть люди, всегда готовые бескорыстно помочь он-лайн. 

- "Привет, хотелось бы попасть на Соловки. Чем-то можешь мне посодействовать?"

И спустя короткий промежуток времени мой институтский товарищ из Петрозаводска связал воедино несколько имеющихся у него контактов и в наших руках уже виртуально были самые важные вещи - билеты на пароход "Беломорск - о. Б. Соловецкий - Беломорск" и заказанная гостиница. Мы кожей ощущали наваливающийся отпуск.
По дороге, миновав Ярославль и Вологду, мы не могли не заехать и не посетить Тихвинский Богородничный Успенский мужской монастырь - место очень почитаемое. Здесь находится чудотворная икона Божьей Матери - Тихвинская, к которой мы заехали за благословением перед началом нашего путешествия.

И со светлыми мыслями, горящими как пламя свечи, мы покинули небольшой уютный городок и рванули к северу.
К вечеру, отмахав на одном дыхании куда более тысячи километров мы разместились на промежуточный отдых в столице Карелии. Вечер был тихий и теплый.

На утро были свежие карельские планы, а  выдалось оно пасмурное и моросящее. 

Мы вышли на одну из главных достопримечательностей Петрозаводска - городскую набережную.

Но там, нами была обнаружена еще одна, по нашему мнению, уникальная примечательность. Опытный образец давно минувших дней и прописавшийся в российской действительности символ победы чего-то там (желания наживы, привязанности к родному очагу, бескомпромиссности) над здравым смыслом. 

В самом сердце города, в десяти метрах от линии прибоя и брусчатки набережной, у подножия местного вип-отеля, на своих шести сотках земли, на радость туристам и горожанам, стояло вот это:

Оставалось только улыбнуться и утонуть в предположениях о личности владельца этой аккуратненькой "хибарки". Мысленно поаплодировав ему, мы направились к пирсу и погрузившись в "Комету" взяли курс на Кижи. Ведь побывать на Онежском озере и не заехать туда - просто открытая неблагодарность, а этого мы себе позволить не могли.

Один час с четвертью пути были вместилищем созерцательного времяпрепровождения.

Великолепный и впечатляющий памятник деревянного зодчества находится на реставрации, но не потерял ни шарма ни обаяния. Сделанное с душой и сердечной мерой красоты не может не притягивать взгляда.

Кижский погост находится в руках любящих его людей и я не буду пересказывать Вам услышанные нами интересные факты и делать исторические отступления. Надо приехать, все увидеть своими глазами и оценить и размах и мастерство русских зодчих северян.

На обратном пути нас застал шторм, коими коварное Онежское озеро очень чревато, и находиться в комете в более менее безопасном состоянии можно было только сидя. Мотало эту  посудинку как последнюю "парчушку". А в голове тревожно звучала древняя поговорка местных аборигенов:

"Кто в Онего не хаживал, тот Бога от души не маливал"...

То-то и оно. Верные слова прямо скажем...

Но выйдя с открытой воды ближе к гавани мы почувствовали его добрый и спокойный нрав.

Далее нас ждали почти четыре сотни верст до Беломорска. А завтрашнее утро сулило встречу с конечным пунктом нашего путешествия. Опять же если не будет уже морского волнения, ибо Белое море куда суровее и опаснее Онеги, особенно в конце августа и сентябре.

Однако перед этим была еще одна плановая остановка.

Жемчужина местной природы - водопад Кивач.

Шумная и мягкая водичка весело летела по камням и была даже не очень холодной, но время было к вечеру и купаться мы не стали.

Но не смогли не посидеть и не напитаться этой свежестью и силой карельских вод.

Пообщались с Царевной лягушкой

и умылись водой Кивача.

Дорога к Беломорску была практически незаметной, за исключением небольшого участка в районе Сегежи, где идет ремонт. Асфальтовое полотно на трассе исключительное, обзор идеальный, камер и гаишников нет. И озера, озера, озера...

В Беломорске были около полуночи и заночевали в гостинице.

Утро явило нам картину совершенно великолепную - берег реки, идеально чистое небо и с каждой минутой поднимающееся, подобно ракете "земля-воздух", настроение.

Вскоре мы пребывали на палубе "Сапфира" и вышли в Белое море.
Такой погоды по словам персонала корабля не было давненько.
Острова встречали нас  радушием и добротой. Пригревающее солнце и полный штиль - совершенно не северные широты по ощущениям.

И лишь немного грустных мазков в эту радужную палитру внесли виды беломорского порта.

Такой унылости я не встречал уже давненько.

Эх матушка Россия... В городах люди готовы соседу голову проломить за парковочное место возле подъезда, только б лишних 150 метров ножками не идти. А здесь столько земли, и брошенной в том числе, и бесхозной, и никому ничего не надо... Печальная картина...

Но ход "Сапфира" по стеклянной глади Онежского залива был не умолим. И вскоре растаяли берега Карелии и нашими попутчиками стали соленые просторы Беломорья и беспардонные чайки.

Эти разбалованные туристами птицы вымогали еду, питались прямо из рук из любого положения, и выписывая фигуры высшего пилотажа ловили куски печенья и сухарей на радость фотографам.

Я расписался на голубом листе приполярного неба

и стал всматриваться в очертания приближающегося Соловецкого кремля.

Перед нами постепенно раскрывались все грани Соловков и это было неописуемо. Небольшие горы, удобные гавани, играющий свежими красками лес и заветные купола за монастырскими стенами...

Вдохновение проникало в нас вместе с ветром, солеными брызгами и криками чаек...

Ступая по бетонным плитам мы знакомились с поселком Соловецкий, пейзажи были смешанные и мало чем отличающиеся от байкальских или сибирских, если бы не духовная цитадель - Кремль Соловецкого монастыря

Такой мощи я  в живую еще не видел. Как это вообще можно было построить задолго до 20 века на оторванных от большой земли островах? Не понимаю...

Без Божьей помощи - никак... 

Народ бродил по поселку и кремлю небольшими группами, периодически кутаясь в дождевики от налетающих с неба капель. Наскоро нахлебавшись впечатлений мы пошли размещаться.

Достался нам уютный номерок. И вокруг него было всё, что нужно изголодавшейся, замороченной и затравленной мегаполисом душе... За околицей начинался лес, тишина стояла необыкновенная, а во дворе росла брусника... Как говорят жители туманного альбиона - Анбиливыбол))))...

 
 

Мы снова жадно побежали по окрестностям. Но лучше всего для этого использовать велосипед и за пару часов мы провели тотальную разведку населенного пункта и его окружения.

Поселок действительно компактный и группируется вокруг монастыря и Святого озера, вдоль бухты и линии прибоя.

Очень тихо и плавно наступил соловецкий вечер...

И он был прекрасен...

Стоя под многовековыми стенами мы пораженные пытались таки представить каким образом монашеская братия ваяла эти редуты из огромных и неохватных валунов...

Мы бродили по безлюдным улицам поселка под накрапывающим дождиком и неспешно болтали практически обо всем - важном и неважном в нашей жизни. Ведь для душевного диалога было все - свободное время, неспешность, тишина, отсутствие отвлекающих факторов.

Было благостно.

Засыпали мы определенно с улыбками на лицах, слушая шум ветра в кронах сосен и тихий красивый пересвист лесных птичек. Мы отдыхали, и главным признаком этого было то, что не снилось вообще ничего. 

Моментальное засыпание, ровный сон и медленное пробуждение около 7 утра и в путь.

 С вечера мы записались на экскурсию на остров Анзер, известный с давних пор, как оплот строгого русского монашества. 

Подойдя к Никольским вратам монастыря мы встретились с нашими потенциальными спутниками и стали ждать. 

Исходя из услышанных обрывков фраз складывалось:

- почти все были здесь впервые.

- но те, кто уже был на Соловках первый раз собирались на Анзер.

- некоторые прибыли на Соловки только ради Анзера.

Остров был для нас полной тайной и к этому добавилась реприза, брошенная одной из присутствующих женщин: 

- "Говорят, на Анзер с первого раза обычно не попадают".

И буквально через две минуты появилась представительница паломнической службы и сообщила: "На море сильный ветер. Капитаны кораблей приняли решение сегодня на Анзер не идти. Все переносится на завтра на 8 утра. Сегодня можем Вам предложить экскурсию на гору Секирная, "Макарьевскую пустынь" и "Филипповские садки"". 

Мы согласились и решили зайти на утреннюю службу. А многие конечно расстроились и  зароптали. Выяснилось, что кто-то вечерним пароходом убывает в Кемь и соответственно на заветный остров уже не попадает. Одна тётушка практически стенала - что готова терпеть и шторм и качку, но только отвезите! 

Но -Увы и Ах!

В храме было уютно и мы отогрелись.

Необыкновенной красоты внутреннее убранство собора поражало (хотя по понятным причинам внутри я не снимал). Это надо приехать и увидеть. 

А какие Царские врата!!! - буквально сошедшие со страниц древней летописи.

 Небо тем временем продолжало плакать.

Случайно я забрел в просторное и пустое помещение.

Несмотря на размах и обширные размеры здесь как-то давило. И только прочитав небольшую табличку, я понял, что начинаю соприкасаться с историей Соловков  - печальной и жестокой, а именно лагерной. В этом приделе располагалась 13 карантинная рота СЛОН (Соловецкого лагеря особого назначения).

Здесь в развалинах собора в 20-е и 30-е годы, в холоде, грязи и темноте стояли многоярусные нары, куда загонялись в обязательном порядке все вновь прибывшие заключенные количеством до 5000 человек. По ночам здесь царила власть уголовного мира, а днем всех ждали - тяжелые работы в лесу, на торфяных болотах и на вязке плотов в холодном Белом море. Смертность в 13 роте превышала 50 процентов и на теле острова регулярно появлялись новые братские могилы без каких-либо опознавательных знаков. 

Господи упокой их души...

Под тяжелым впечатлением мы снова направились к Никольским вратам на экскурсию. Нашим гидом был высокий парень по имени Алексей - работник паломнической службы. Через минуту супруга признала в нем своего одноклассника, которого она не видела более 10 лет. Любимая удивленно поговорила с ним и потом сообщила, что совершенно не представляла, что из того сорванца и непоседы, что называется "вырви глаз" - получится скромный, стеснительный, улыбающийся молодой послушник. Чудеса...

 Соловки продолжали удивлять.

- "Лёша, ты как здесь?"

- "Я в командировке, на 4 месяца, такое послушание."

 -"Так ты будущий монах?"

- "Да нет, меня уже благословили жениться, поэтому скорее- будущий священник".

Такие дела. Надо было поехать на Соловки, чтобы встретиться с однокашником и пообщаться наконец о всех своих общих знакомых.

Лёша экскурсию вел с сердцем и вдохновением и с удовольствием отвечал на любые вопросы.

Мы прибыли к подножию горы Секирной.

Название горы произошло от истории с женой поморского рыбака. Именно поморы спорили с монахами за право проживать на островах и община направила одну семью, чтобы жили рядом с монахами и чинили им напасти, постепенно выживая с места. И вот в один прекрасный день женщина попыталась взойти на гору, где находился скит и тут ей явились два ангела и с призывом уходить с этой святой земли высекли ее розгами. Под глубоким впечатлением жена убедила мужа уехать с Соловков восвояси. Эта история запечатлена на огромной чугунной плите, стоящей у начала тропы, поднимающейся на одну из вершин острова. Здесь находится Секирно-Вознесенский скит и действующий красивейший каменный храм-маяк, освещающий дорогу идущим по морю кораблям на 40 верст окрест.

А вид открывающийся со смотровой площадки просто завораживает -

ведь открывается перспектива на Саватиевский скит, где живет всего три монаха ( так называемые- Черные Монахи) по самому строгому уставу . Они не разговаривают ни с кем, находясь в постоянной молитве. Туристам и паломникам туда заходить не разрешается. А вот вид на бухту, которую утюжили огромные штормовые волны, заставил убедиться в правильности решения капитанов кораблей не идти на Анзер. 

По такой морской погодке можно и не дойти...

В Вознесенском храме мы снова начали переворачивать ужасные страницы советской истории - в нем был штрафной изолятор СЛОН, для провинившихся узников. При входе в собор отреставрирована и сохранена дверь этих страшных годов - с глазком для наблюдения за сидельцами. Отопления в нем также не было и чтобы выжить спали все штабелями, в которых согреться могли только те кто в середине - нижние задыхались, верхние мерзли, поэтому периодически менялись, но каждая ночь для кого-то была последней.

Изуверская изобретательность сотрудников  изолятора по уничтожению себе подобных не укладывается в рамки здравого смысла. Самым безобидным считалось "стояние на комариках" - раздетого ЗК привязывали к дереву на ночь, где таежный гнус беспощадно грыз его на протяжении нескольких часов.

А вот в этом месте, где сейчас расположена длинная лестница уходящая круто вниз

было место казни . Заключенных колючей проволокой привязывали к бревну и сбрасывали с обрыва к подножию горы...  И это далеко не все способы умерщвления сосланных людей.

Реки крови, пролитые на Секирной, воплощены в стоящем здесь багровом Соловецком Кресте

Упокой Господи души...

И этот сумасшедший контраст ощущений - от услышанных, болезненно стонущих и рвущих душу  издевательств и зримой пронзительной красоты Соловков - преследовал нас на всем протяжении пребывания на этой земле.

Следует отметить, что после - уже на большой земле  я прочел, что тюрьма на островах была и до советского периода и в 18, и в 19 веках. И даже имели место некие перегибы, когда по мнению проверяющих "некоторые заключенные несли наказания, значительно превышавшие их вину".

Но то, что было устроено в СЛОН с 1923 по 1933 годы - это ад кромешный, ни больше ни меньше. Мне запомнился стих одного из заключенных - поэта Михаила Фроловского:

"Спит тюрьма и трудно дышит.

Каждый вздох - тоска и стон.

Только мертвый камень слышит -

ничего не скажет он.

Но когда последней дрожью 

содрогнется шар земной.

Вопль камней к престолу Божью

пронесется в тьме ночной.

И когда последний пламень 

опалит и свет и тьму.

Всё расскажет мертвый камень.

Камень, сложенный в тюрьму..."

Великий четверг. 1925 год.

Взирая на этот старый снимок, я безрадостно понимал, что руководство молодого СССР все делало с дьявольской четкостью:

Вместо крестов - звезды.

Вместо храмов - "Красные комнаты"

Вместо приходов - колхозы.

Вместо божественной литургии - политинформация и агитация.

Вместо священника - парторг.

Вместо крестных ходов - демонстрации.

И наконец вместо икон - портреты вождей...

Спускаясь по деревянным ступеням казалось бы бесконечной лестницы, никак не получалось отвлечься, горло не могло свободно дышать, а сердце было сдавлено рисуемыми воображением пугающими образами. Дай Бог, чтобы это никогда и нигде не повторялось...

В молчании наша группа выехала в более благожелательное место - Макарьевскую пустынь или "Горка-хутор" - эдакую ложбинку со своим микроклиматом, где находилась "дача" настоятеля монастыря, принимались гости, выращивались всевозможные фрукты, овощи, травы и растения для братии, в том числе и со всего мира.

 здесь было очень красиво и дышалось значительно легче.

Все очень аккуратно и с любовью. А также имеется небольшая площадка откуда хорошо видно монастырь

как раньше шутили монахи - "Архимандрит на даче, а братия под присмотром"

Отдышавшись и поев ягодки

мы также посетили и "Филипповские садки" - сооружение для ловли рыбы,

куда во время прилива она заходила, а при отливе дорогу к морю отгораживала рукотворная дамба и монахи приходили и руками брали рыбы ровно столько сколько надо было для еды и заготовок. Вот такое нехитрое местечко.

А время уже давно было вечернее и в наших телах была та приятная усталость, знакомая всем путешественникам. Возвращение к монастырю в автобусе некоторых совершенно укачало и они мирно спали, увозя с собой воспоминания об увиденных сегодня местах. И лишь шуршащие по бортам ПАЗика ветки провожали путников к их ночлегу.

в монастырской лавке мы купили - чудеснейший  брусничный морс (ничего подобного никогда не пробовали), мармелад с кедровыми орешками и агар-агаром, пирожки с капустой и какие-то нереальные коврижки, а также румяные булочки с черносливом. Так мы запасались на завтрашний день в надежде попасть на Анзер.

Закат был стремителен и неумолим, как закрывающаяся на ночь дверь монастыря...

Рухнувшие в подушки и простыни мы моментально отключились.

Сны в эту ночь также нас не навещали...

А каким неожиданно ясным и безоблачным было следующее утро - ни в сказке сказать ни пером описать... Лишь глянув в окошко мы поняли - Анзер нас примет...

Встреча была на том же месте в тот же час. 

Далее пешком около 3 км вышли к пристани губы Долгая. А там -

 ни ветерка... Чудо - да и только...

 Солнышко ласкало размещающихся по корабликам радостных людей.
Мы шли к Анзеру, наслаждаясь видами и погодой.

 Путь в 20 с лишним километров был успешно преодолен и мы начали десантироваться на остров - именно в этот момент я осознал, почему вчера капитаны отказались от поездки. У берегов мыса Кеньга очень мелко и корабли не могут подойти вплотную, а посему всех перегружают на моторки и уже по очереди перевозят. Представляю, что с нами бы сделали вчерашние волны...

 Ну а сегодня у нас все сложилось...

Даже пока еще до конца не представляя  - в каком особенном месте оказались, мы были переполнены светлыми эмоциями и ожиданиями...
И ведь лицо Анзера было неотразимо - эта пушистая небритость тундры, эти глаза и капли слез из чистейших озер, эти волосы заповедного леса - все это было уже незабываемо!
И наш проводник, а по совместительству - одноклассник моей супруги - Алексей, с большим интересом начал нас знакомить. Получалось, что место это неотъемлемо связано с историей нашей страны - здесь бывали великие люди разных времен - включая Петра I, выходцем отсюда был будущий патриарх всея Руси Никон, а также многие великие исповедники и подвижники, включая духовников царственных особ Российской империи.
Мы шагали по малолюдной, оторванной от мира необыкновенной земле... Наши глаза и уши были открыты, заставляя вспоминать Экклезиаста -
"Не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием"...
Первым на нашей дороге был Троицкий скит.

 находящийся на реставрации. Здесь живет и работает один монах - отец Георгий, и только в летние месяцы приезжают трудники и оказывают посильную помощь - все остальное время он пребывает практически в полном одиночестве.
На берегу Троицкой губы в том числе и для трудников выстроена огромная каменная баня - сооружение монументальное и приятное глазу.

Историю свою скит ведет с 1620 года и связан с преподобным святым Елеазаром Анзерским - подвижником, аскетом, духовным наставником и иконописцем, пользовавшимся большим почитанием и уважением царя Алексея Михайловича. Именно этого царя в свое время и вымолил преподобный Елеазар. Так, государь Михаил Федорович никак не мог обрести наследника и узнав о монахе, по чьим молитвам рождаются дети, повелел доставить его ко двору. Преподобный Елеазар помолился и молвил царю о будущем рождении продолжателя рода. Однако Михаил Федорович приказал подвижнику находиться при дворе и молиться до самого его рождения, что и случилось через отведенный для этого природой срок. В настоящее время люди приходят сюда и просят помощи у преподобного о даровании детей.
Ну а в лагерные дни, это было местом содержания духовенства, монахинь и женщин с новорожденными.
Здесь мы совершили небольшой привал и двинулись дальше, где через некоторое время вышли на Богородичный луг.

Здесь по преданию преподобному Елеазару явилась пресвятая Богородица и укрепила его в стремлении продолжить на Анзере монашескую жизнь. На лугу цветут незабудки (там где ступала нога Богородицы, они растут в виде ее следов) и уже несколько веков он остается нетронут деревьями и кустарниками...
Мы немного полежали на нем и посмотрели в прозрачное небо, слушая невероятную и всепоглощающую тишину...
Через пару тысяч метров дорога приводит нас к Большому Елеазарову озеру.

И огибая его мы ступили на маленькую тропинку, которая поднимаясь по холму привела нас к восстановленной келье преподобного. Здесь молились хранившие самое строгое молчание подвижники.
Здесь неожиданно открывается вид на сердце острова - Голгофо-Распятский скит, основанный Иовом Анзерским (в схиме Иисусом), которому также явилась Матерь Божья, в сопровождении Елеазара Анзерского -  и сказала, что здесь на острове, на горе, ему надо будет построить церковь и наречь ее Голгофой,
ибо много крови христианской прольется на ней...
В свое время Иов был духовником Петра I, но по доносу был сослан на Соловки. Однако впоследствии царь приезжал на Анзер и примирился с монахом.
И кстати именно отсюда, с его благословения,
он отправился прорубать окно в Европу...

Вскоре был исполнен и наказ Богородицы - на пожертвования Петра I, царевны Марии Алексеевны, царицы Параскевы Федоровны и многих других на горе был построен каменный храм во имя Распятия Господня.

А в советское время исполнилось и второе пророчество - скит стал местом массовой гибели людей - инфекционным "тифозным" изолятором СЛОН, где всех попадающих сюда "лечили смертью, после  которой уже никто не болеет"...
Северная Голгофа оправдала свое название. Самое поразительное то, что гора зеркально находится в том же месте, с  точностью до минуты, только на севере нашего полушария, как и та самая Иерусалимская Голгофа - на его юге.

Подойдя к подножию горы, мы зашли в часовню и на маленькое кладбище. Там мы послушали рассказ о том, что после закрытия лагеря в 1933 году на Соловках несколько лет работала специальная комиссия НКВД, под руководством которой, менялся ландшафт, высаживались деревья, переносились и скрывались захоронения. Так практически весь остров, как большая братская могила, и никто достоверно не знает, где лежат те или иные останки, поэтому служба на Анзере идет действительно "на крови".  После спетой паломниками молитвы об упокоении мы услышали робкие голоса: "Смотрите... смотрите..."

Над нашими головами и всем островом появилось несколько небесных горящих нимбов, образованных белой радугой и солнцем. Они были настолько правильной и законченной формы, что, учитывая все происходящее -  голова непроизвольно втягивалась в плечи, мурашки ползали по сгибающейся в поклоне спине,
а рука машинально совершала крестное знамение...
Это было невыразимо...

Настоятель скита перекрестившись сообщил, что именно в этот день ровно пять лет назад был освящен восстановленный храм Распятия Господня.
А когда мы поднялись к церкви и увидели березу

я уже просто рухнул на колени, а глаза мои стали мокрыми...
В том месте, где были спилены все кресты и пролито множество невинной крови, сама природа поставила этот поразительный живой крест...
И в тот момент мне уже ничего не надо было объяснять или доказывать... Мысль в моей голове была одна: "Всё, что я услышал сегодня и до этого, по отношению к библейской истории - всё это правда..."
Господи милостив буди мне грешному...
В храме отслужили короткий молебен и я оставил нужные записки...
В том числе я думал о своем друге Алексее Костюшкине, неутомимом фронтмене новосибирской группы "Коридор" которого гнет к кровати проклятый недуг. О его здравии, помимо всех остальных, теперь молятся и монахи на Анзерских и Соловецких скитах.
Лёша держись, с нами Бог!

Ноги не ощущали тяжести многокилометрового перехода и сознание было ровным, но порядком ошарашенным. Разговаривать не хотелось и мы молча смотрели по сторонам и впитывали в себя эту неожиданно нахлынувшую благодать и тишину.

К кораблям шли не просто одухотворенные, а по-настоящему полные надежд -
на Чудо, на милость Божью, на спасение...
Возвращая нас на грешную землю, дорогу преградил красавец конь и молча потребовал плату за проход в виде пирожков и коврижек.

 Выйдя к Капорской губе мы обернулись и долго не могли оторвать взгляда от Северной Голгофы...

 Леха Костюшкин написал такие строки:
ПОДНЯВШИСЬ НАД «ХОРОШО И ПЛОХО»,
ПРОЙТИ ПО СЛЕДАМ ХРИСТА!
КАЖДОМУ СВЕТИТ СВОЯ ГОЛГОФА,
ВИДНО МОЙ СРОК НАСТАЛ.

ОТСТРАНИВШИСЬ ОТ АХОВ, ОХОВ,
ТИХО ШЕПНУВ: «ПРОСТИ………».
КАЖДОМУ СВЕТИТ СВОЯ ГОЛГОФА,
ВОПРОС, КАК ЕЁ ПРОЙТИ.

ОЧЕРЕДНАЯ УЙДЕТ ЭПОХА,
МИР ИСКУПАВ В КРОВИ.
КАЖДОМУ СВЕТИТ СВОЯ ГОЛГОФА,
ПО ВЕРЕ, И ПО ЛЮБВИ.

ВЕТЕР, УВЯЗШИЙ В ЧЕРТОПОЛОХЕ,
ВЫРВЕТСЯ, НА ВСЕ СТО!
КАЖДОМУ СВЕТИТ СВОЯ ГОЛГОФА,
НАДО ЛЬ СТЕНАТЬ: «ЗА ЧТО?»

С ТРУДОМ РАЗЛИЧАЯ ЛЮБОВЬ И ПОХОТЬ,
ЕСЛИ НЕ ГЛУХ, ТО НЕМ.
КАЖДОМУ СВЕТИТ СВОЯ ГОЛГОФА
ВАЖНО ПОНЯТЬ ЗАЧЕМ!

СДАТЬСЯ, УПАСТЬ, УМЕРЕТЬ, ИЗДОХНУТЬ!
ВЫТЕРПЕТЬ, ВЕРИТЬ, ЖИТЬ!!!!!!!
КАЖДОМУ СВЕТИТ СВОЯ ГОЛГОФА,
НУЖНО ЛИШЬ ЗАСЛУЖИТЬ...

Мы грузились на корабли и каждый увозил с Анзера что-то свое - мысли, ответы на вопросы и принятые решения...

А над нами трансформировались и играли нимбы белой и чистой радуги. Как выяснилось вечером - все жители и гости островов, а также монашеская братия оставили на время все свои дела в этот момент и смотрели в небо.
Каждый в свое небо...
И каждый в свое сердце...

Ночь накрыла нас одеялом соловецкого беззвучия. Мы плавно скатились в сон, как маленькие камешки в глубокое ущелье, туда где никто и никогда нас не найдет и не потревожит...
По крайней мере пока не взойдет солнце...

И оно взошло, подарив нам следующий день, не менее чудесный и насыщенный...

Закончив необходимые дела мы отправились гулять и ноги вели нас по извилистым тропинкам в сторону лодочной станции.

Лес был просто волшебный. Да вы только вдумайтесь - на Соловках никаких хищников, никаких змей, никаких клещей и прочей нечисти. Комары вроде как были, но я их вообще не помню. Вот они кущи райские.

Грибы, ягоды, целебные таежные травы, изобилие рыбы, как в море, так и в озерах.

Это ли не подобие Рая?

А лодочная станция была абсолютно пуста и предлагала пройтись по озерам, каналам и заливам.

Смотрительница с живой стрекозой на жилетке

выдала нам весла, жилеты и лодку - все что нужно для полного счастья в этот день. Все остальное - нехитрая провизия и чай в термосе - было у нас с собой.

Выгребая против легкого ветерка, мы любовались пейзажем и следовали указателям. А тем временем Соловецкий аэропорт - между прочим, осуществляющий несколько рейсов в неделю из Москвы и Архангельска - принимал и выпускал самолеты.

Очень скоро дошли до каналов, где мы в очередной раз поразились умению и трудолюбию монашеской братии. Как они все это делали в те века, я не представляю. 

Только с Божьей помощью...

Соединив несколько озер каналами, они в последствии вывели пресную воду прямо к стенам монастыря и со временем появилось то самое - Святое озеро у Соловецкого кремля.

Просто полюбуйтесь и почувствуйте безмолвие на вкус...

А потом приплыли местные собиратели платы за проход - утки.

Совершенно ничего не боящиеся и едящие прямо из рук, только что в лодку не запрыгивали.

Медленно разрезая веслами чистую бирюзовую воду, мы шли по дорожкам этого затерянного мира и только вполголоса восхищенно беседовали о неповторимой ауре этих мест.

Выйдя на большую воду я понял, что руки местами "вкровь" с непривычки,

 и надо использовать силу ветра, который теперь уже был попутным.

Что-только не придумает человек - лишь бы не работать.

Вот так - на смекалке и дождевике любимой - мы без каких-либо затруднений добрались назад до причала и поспешили в кремль на Таинство Соборования. Ибо нам невероятно повезло, что оно проходило именно в дни нашего присутствия на островах, в храме во имя святителя Филиппа митрополита Московского

А после мы наслаждались морем и еще одним соловецким закатом.

 

Волшебство красок и глубина его полутонов не могли не оставить отчетливый след в наших измученных урбанистическими буднями умах и сердцах.

Засыпали стремительно и уверенно...

На завтра мы планировали исповедаться, причаститься и к огромному нашему сожалению покинуть эту благословенную землю. 

----

Когда ранним утром мы полусонные шли на службу,

 в нас ощутимо проникали тишина и безветрие... Я даже остановился и сказал: 

- "Родная, такое утро уже больше никогда не повторится... 

Пусть немного опоздаем, но зайдем на пирс и причал..."

И то, что мы увидели было просто чарующим зрелищем...

Тут как говорится - без комментариев...

После службы было несколько свободных часов и, без каких либо сомнений,

 мы решили потратить их на выход в море и посещение острова Заяцкий, 

оказавшегося совершенно сказочным.

На нем стоит Андреевский скит и старая деревянная Церковь Андрея Первозванного, где на день Военно-морского флота собирается невероятное количество паломников 

и служится специальный праздничный молебен.

Туристов и паломников было очень много и группы по очереди делали круг по небольшому острову по специальным деревянным тротуарам, дабы не беспокоить своими подошвами богатый, бархатный, мшистый покров серверной тундры - красота которой не может быть высказана словами. Яркая и сочная картина, которая мне снится иногда до сих пор...

 Взирая на просторы Белого моря мы совершенно ясно увидели идущий корабль и моментально поняли, что это и есть "Сапфир",
который сегодня вечером увезет нас отсюда на материк.
И осознание это было ой каким не простым...

А пока мысленно беседовали с Заяцким.

 Его знаменитыми тысячелетними лабиринтами.

Древними могильными курганами.

А некоторые рьяные туристы даже забирали с собой свежевыловленные кусты ламинарии.

Чудесный покрытый камнями и мхом остров дарил нам эти сладостные минуты...

Но стрелки на часах не хотели замедлять свой бег...
Прибыв в поселок мы быстро собрались и в очень шустром темпе  -
Сбегали в лес и набрали для нашей маленькой дочурки
парочку вот таких баночек ягод

Поклонились ежедневно молящейся за всех нас монашеской братии.

 Посидели у непобежденных, величественных стен.

 

Съели вкуснейший салат из ламинарии "По-соловецки".

Ну и конечно, выковали соловецкую монетку на счастье, а затем бросили ее в Белое море.

 

И с чувством глубокого морального удовлетворения погрузились на "Сапфир" 

и двинулись в сторону дома. Большой Соловецкий остров провожал нас - 

безмолвием монастырских стен и криками ненасытных чаек.

Закончить эту нетривиальную сагу хотелось бы коротким четверостишьем, пришедшим на ум в кают-компании уходящего к большой земле корабля, 

и в полной мере отражающим наше тогдашнее настроение и состояние:

"Как будто сам Господь всесильный

в те дни Обитель посетил...

Накрыл главу епитрахилью

и все грехи наши простил..."

Москва... Сентябрь... Наши дни...

Монетка... Из цикла "Не придуманные истории" - либо написанные мной, либо нет (тогда я буду указывать автора) - случаи из жизни православных христиан...

Нам недоступно открывать

тайн бытия и мироздания.

Но суть – стремление -  познать,

заложено у нас в сознании.

Пути же неисповедимы.

Молитва только лишь поможет.

Стремленье душ необходимо -

Все остальное – Промысл Божий…

-----

Войдя в распахнувшиеся двери вагона метро, Вячеслав постарался сосредоточиться на предстоящем. Но это оказалось тщетным так, как пройдя через салон, он прислонился спиной к углу и стал невольно осматривать своих немногочисленных спутников раннего часа субботнего метрополитена:

-  Нескольких бабушек с неизменными авоськами, следующих видимо  для пересадки в электричку и посещения дачи.

- Парочку влюбленных, прилепившихся друг другу неведомой силой притяжения, неспособных оторваться от затягивающего и беззастенчивого поцелуя.

- Двух загулявших полуночников, вяленько беседующих на сиденье, похоже возвращавшихся домой из параллельного мира Москвы, отоспаться и с новыми силами окунуться еще раз в одно из множества клубных музыкально-танцевальных отражений. Ребята были нетрезвы, взъерошены и однотипны - темные очки с крупными прямоугольными стеклами, узкие джинсы, замшевые мокасины (красные и синие соответственно), дизайнерские рубашки, сверкающие часы, «айфоны» и, не дающие  покоя рукам, брэндовые кожаные клатчи.

Вячеслав еле заметно улыбнулся. Перед его глазами мелькали воспоминания из «лихих» 90-х, когда практически всё мужское население страны считало своим долгом для переноски личных вещей иметь «барсетку», которую обычно сжимали  подмышкой, небрежно держа за хлястик пальцами руки, на которых зачастую красовались золотые перстни с полудрагоценными камнями. Поистине это была короткая, но в прямом смысле - «страстная» эпоха. А ведь даже родился свой криминальный термин в воровской среде - «барсеточник».

«А кто теперь?» - подумал Вячеслав – «Клатчер?».

И в его воображении всплыл образ «гопника» с городских окраин, которому в принципе только нужно дождаться в темном переулке вот такого хмельного «тусовщика», и в добровольно-принудительном порядке отобрать желанную добычу, которая еще и для пущего удобства компактно сложена в клатч и застегнута на железную молнию…

-----

С такими нетривиальными мыслями, строго говоря - совсем не соответствующими моменту, он добрался до станции Пролетарская и поднялся на поверхность полупустого утреннего города. Шагая по улице Абельмановской, он дважды изящно обогнул веселые брызги поливальных машин и свернул в направлении мощной, щербатой монастырской стены.

Душевный настрой Вячеслава более-менее выровнялся и внутренне он был готов свершить давным-давно намечавшееся, но всегда откладываемое «на потом», дело.

Он трижды перекрестился и вошел в широкие полукруглые ворота «Покровского ставропигиального женского монастыря». Он собирался приложиться к мощам Блаженной Матроны Московской и поставить свечи. В источнике он набрал воды в пластиковую бутылку и влился в длинную очередь прихожан, стоящих в ожидании встречи со святыней. Здесь были сотни людей разного возраста, и Вячеслав  даже отметил несколько знакомых, по отечественным телевизионных фильмам и сериалам,  сосредоточенных лиц.

В этом медленном продвижении по живой цепочке людей, Вячеслав старался вспомнить всех своих родных, за которых сердечно хотел бы попросить у Матронушки, мысленно ставя закладки и формулируя свои бесхитростные пожелания.

Сам он был человеком крещенным и верующим, но не совсем, так сказать,  воцерковленным, поэтому его сегодняшний визит в монастырь был делом для него не обыденным – да и как будто что-то отводило его долгое время от посещения обители -  появлялись всякие неотложные поручения, командировки и прочие людские заботы, которым нет, казалось бы, числа в череде бесконечных трудовых будней.

Тут же ему на ум пришла история, рассказанная его товарищем, который с супругой однажды сподобился посетить знаменитую «Псково - Печерскую Лавру». Они собрались в дорогу, заблаговременно приехали на Ленинградский вокзал, посидели в кафе и выпили по чашечке кофе, а минут за десять до срока  вышли к табло поездов дальнего следования, где,  к своему удивлению, не увидели номера своего состава. Развернув купленные билеты, они ошарашено обнаружили, что им следовало бы быть на Рижском вокзале, хотя они были в полной уверенности в том, что отправляются с Ленинградского.

Вот такие дела… Билеты были сданы, а Печоры остались дотоле неизведанной частью их жизненного маршрута.

Но в эту субботу у Вячеслава все наконец-то сложилось и он медленно, но верно приближался к своей цели. Помимо всех своих многочисленных родственников, он вспомнил и своего деда, погибшего на Великой отечественной войне и с которым был знаком только по старым затертым фотографиям довоенных лет. Большую часть времени многочасового нахождения в очереди Вячеслав думал об этом родном и незнакомом  человеке, продолжившем свой род, ушедшем на Войну и  павшем в боях за Родину, от которой уже, к сожалению, не осталось и названия.

Приложившись к мощам матушки Матроны, он вдумчиво попросил за всех – и за живых и за мертвых...

Святая Старица Матрона, моли Бога о нас…

Потом в церкви  Вячеслав выстоял еще одну очередь и тщательно написал все необходимые записки и поставил поминальные свечи, самую большую он поставил возле креста за погибшего деда и как смог, так и помолился за усопшего…

Выйдя из храма, Вячеслав втянул легкими мегаполисный воздух, оглядел красивый монастырский парк с постриженными газонами, голубыми елочками, стройными березками и ровненькими кустарниками, и, скользнув взглядом  по петляющей бесконечной очереди паломников, не спеша,  зашагал к воротам.

В какой-то момент он заметил впереди в нескольких метрах лежащую и поблескивающую на солнце монетку. Прихожане и туристы, словно не замечая ее, проходили каждый по своему направлению, уверенно лавируя в людском потоке. Дойдя до монеты, Вячеслав поднял ее с земли и осмотрел. Через секунду глаза его стали размером больше очков, а по спине прокатилось несколько волн мурашек, как слабых электрических разрядов. В его ладони  лежала монета номиналом в 50 пфеннингов, третьего немецкого рэйха, а знакомый по фильмам орел, расправивший на ней крылья, держал в цепких лапах свастику, под которой была выбита надпись: 1942…

Сбрасывая наваждение, Вячеслав, с силой потер рукой заднюю часть шеи, плеснул воды на пальцы и протер ими лоб и виски. Еще раз взглянув на монету, он двинулся к выходу уже абсолютно уверенный в особой правильности происходящего. Он также  думал о том, что многие важные вещи в этой жизни случаются и решаются совершенно неожиданно. Его сегодняшний приход в монастырь был абсолютно искренним, ведь он откровенно не ждал какого-либо поощрения за это или награды, просто собрался с чистым сердцем и пошел…

И Господь все управил, так, как положено. И никакие дела или думы в такие моменты уже не могли воспрепятствовать.

А уж о появлении монетки на брусчатке церковного двора можно было гадать и выдвигать различные невероятные версии. Но в голове удаляющегося от монастыря Вячеслава была всего лишь одна мысль:

         «Дед погиб на фронте именно в 42-м…»

Ступая по нагревающемуся асфальту, Вячеслав непроизвольно стал напевать знакомую с детства песню Владимира Семеновича Высоцкого:

«Наши мертвые нас не оставят в беде.

Наши павшие, как часовые…

Отражается небо в лесу, как в воде.

И деревья стоят голубые…»

-----

Воспоминание юности...

И кого здесь только нет…

И за кем приоритет…

Хвост машин за поворотом

потерял уже свой след…

Как развлечься – думай сам…

Жаром дышат небеса…

Я в тени, считаю тихо

время в солнечных часах…

Вот сигнал подал старпом

и завёлся автопром…

Оживился люд рабочий,

при погрузке на паром…

Время уже было практически летнее…

Бодренько шла на Ангаре навигация. Туда-сюда сновали пароходики и баржи по великой сибирской реке, столько ведь надо успеть за короткий сезон….

Стояли мы в очереди на паром недалеко от Горевки, в надежде  уехать на малую родину в поселок Мотыгино - замечательное ангарское место. Ширина поймы там вместе с островами около семи километров и с крутого высокого берега - «Красной горки» - открывается чарующий вид на широкие просторы нашей Родины.  Tут тебе и величавые скалы, и могучий лес, и проглаженные ветром зеленые поля осота в обмелевших речных частях, а какой аромат: терпкой жгуче-зелёной хвои, только что проснувшихся растрёпанных полевых цветов, пропитанных насквозь золотистыми, ослепляющими лучами солнца… М-м-м… Песня!...

Но до всего этого еще только предстояло добраться…

Паром уже давно пришвартовался и выгрузил своих пассажиров, часика через два, наверное, уже и мы двинемся…

В ожидании отправки, я любил прогуляться по берегу, покидать плоские камешки в никуда, считая количество их перелетов, подумать на досуге о каких-то отвлеченных вещах, присев где-нибудь на пригорок с видом на обглоданные водой камни Стрелочного порога...

 Вот и сейчас, накинув футболку на голову, я пребывал в праздных мечтаниях в предвкушении отдыха – рыбалок, поездок на песчаные острова и в лес, катания на водных лыжах и на моторной лодке – это всё было уже очень и очень близко…

От моих грёз меня сегодня отвлекали веселые крики каких-то работяг, судя по всему направляющихся в Ангарскую геологоразведочную экспедицию на вахту, или, как у нас говорили - «в поле». Две компании стояли у сооруженного давным-давно деревянного стола со скамьями, используемого всеми транзитниками по его прямому назначению…

Как мне удалось понять и расслышать - активно обсуждался вопрос между буровиками и так называемыми «бичами» о том, кто же, всё таки, из этих «тружеников - полевиков» собственно больше может выпить.

«Бичи» (по расшифровке геологов – бывший интеллигентный человек) пахали в лесу на подхвате, на различных сезонных работах и были существенным подспорьем. Ну, а буровики - те вообще суровые мощные парни знающие своё дело на пять с плюсом. А вот в части касающейся алкогольных возлияний на данный момент ясности у них видимо не было никакой, тем более на кону стоял ящик водки. Стара традиция - поспорить на спиртное, да и пропить его вместе потом…

Я почему то невольно вспомнил свой детский спор с дядей Юрой Смойкиным, у которого мы были в столице проездом на Украину с родителями. Было мне лет одиннадцать, наверное. Поехали мы с ним на электричке искупаться на Москва – реку. Пришли на пляж, освежились и, видимо скучающий, дядя Юра начал рассуждать вслух о том, а не переплыть ли ему речку ради интереса. Я своим неопытным взглядом оценил это значительное, по моим меркам, расстояние и естественно засомневался. Ну а он, как того и ждал – Давай, говорит, если переплываю – домой сегодня возвращаешься босиком, если нет – тогда я иду назад с голыми пятками... Ну не хотелось ему просто так безыдейно плавать, наверное. Я конечно же согласился. А дядя Юра не торопясь догрёб до противоположного берега, весело мне оттуда помахал рукой и вернулся без каких-либо затруднений.

Домой ехали вечером, отдохнувшие и веселые, только дяди Юрины сандалии были у него на ногах, а мои у меня в руках и всю дорогу на электричке, метро и троллейбусе я стойко исполнял условия нашего договора. Хотя, что и говорить – Москва тогда, мне кажется, была заметно чище…

За этим из глубин памяти всплыл мой тогдашний разговор с московскими дворовыми пацанами, которые спросили меня – Ты откуда?... И мой ответ – Из Мотыгино… - ввёл их в полнейший ступор… Пришлось рассказывать, объяснять, дескать, мол – Ангара… Енисей… Сибирь…

 И во мне не было никакого чувства неуверенности в себе и в своей малой родине… А ведь сейчас многие земляки предпочитают говорить, что они из Красноярска, и это несмотря на то, что разница в расстоянии почти четыреста вёрст. Для них «красноярец» звучит гораздо более гордо, чем «мотыгинец». Да уж… Каждому своё…

А тем временем наши здешние оппоненты уже определились по условиям и участникам предстоящего состязания. Со стороны буровиков выступил массивный коренастый парень в полном рассвете сил. Противоположный лагерь выставил сухощавого угловатого крепкого мужика, чей возраст совершенно не угадывался. На первый мимолётный взгляд, все преимущества были за «буровыми».

Порешили соревнование проводить в «казанке», которая будет стартовать от видневшегося в двухкилометровой дали мыса. В процессе приближения к финишу, «спортсмены» будут сидеть друг напротив друга и пить неразведённый спирт из пол-литровой бутылки, а запивать можно будет только водой прямо из Ангары, закуска правилами турнира не предусматривается. В качестве рефери подрядили хозяина лодки из местных, который будет сидеть на моторе и следить за соперниками. При финишировании участники должны самостоятельно выйти на берег и сесть за стол, после чего, члены импровизированного жюри смогут выявить победителя…

Сказано-сделано…

И вот толпа зевак и сочувствующих уже наблюдает, как неясные очертания на поверхности реки постепенно материализуются в подъезжающую «казанку» с ее тремя пассажирами. Заложив лихой вираж на повороте, моторка причалила к бренной земле, открывая собравшимся не хитрый результат поглощения большого количества «огненной воды» за короткий промежуток времени….

Что до буровика, то он так и не смог покинуть маломерное судно без посторонней помощи…

А вот его визави, к бурному ликованию своих товарищей, на неверных ногах, но, тем не менее, очень целеустремлённо вывалился на речной песок. Потом, уже на четырёх конечностях, в одной из которых была едва недопитая бутылка спирта, начал непродолжительное восхождение по косогору в сторону финиша. Добравшись до стола и усевшись на не струганную скамейку, он торжественно водрузил на нее заветный сосуд…

 К этому моменту среди присутствующих людей возникла относительная секундная тишина, которую «чемпион» воспринял как отмашку. Он сжал пальцы на своих жилистых руках, обвел окружающих абсолютно невидящим мутным взором и улыбнувшись, что было мочи, грохнул кулаками по столешнице с хриплым глухим криком – «Борща мне!!!»… А еще через несколько секунд завалился на бок и практически сразу захрапел…

Одновременно с этим¸ паромщики выдали длинный гудок, означающий начало погрузки и соответственно окончание состязаний…

Компании шустро разбегались по своим автомобилям - одни волокли трофей и победителя, другие транспортировали увесистую фигуру поверженного, а остальные уносили с собой незатейливые майские воспоминания и впечатления, рожденные нашей повседневной действительностью…

А у меня впереди отчетливо маячило главное – моё теплое беззаботное студенческое лето, полное новых эмоций и ощущений. Я спешно устремился в его дружеские объятия, напоследок запустив пружинистый «блинчик» по пляшущей ряби прозрачной ангарской воды…

Середина 90-х...

Прогулка в небесах...

Когда-то, лет 15 назад я написал такие строки:

"Мне было б хорошо босому

пройтись по небу голубому,

потрогать нежно облака,

смотреть, как вдаль течёт река

и видеть маленьких людей,

снующих пО миру везде...

И оттолкнувшись от Луны,

лететь и спать, и видеть сны,

и после пары сотен лет,

приплыть назад на этот свет,

чтоб, подлетев к родным местам,

тайком взглянуть - каким он стал..."

И вот давеча супруга преподнесла мне подарок, который заставил меня вспомнить первую часть этого стихотворения. Это было чудным летним деньком, пролетающим над зелеными лугами и лесами легким беззаботным ветерком.

Мы прибыли в окрестности подмосковного Ступино на скрытый от посторонних глаз аэродром. Мы намеревались как раз таки потрогать небо и пропустить через себя этот голубоватый простор раскинувшийся до горизонта с пушистыми мазками облачков. Погодка была - самая, что ни на есть - чудесная.

На видавших виды бетонных плитах стояли и рвались в бой винтокрылые машины, готовые рвануть в круговую над местными красотами и немножко полихачить там, где нет пробок и светофоров, весело ныряя и выписывая фигуры высшего пилотажа из которых лично мне знакомы только - "бочка" и "петля Нестерова".

Настроение тоже было в радужной палитре.

Доброжелательные пилоты воодушевленно рассказывали о своих "ласточках" и с удовольствием показывали детали, пускали в кабину и на крыло.

Нас ждал бывалый трудяга - Як-18Т.

И этот сбитый красавец принял нашу семью в полном составе на борт, завел двигатель мощностью в 450 лошадок и гордо зафырчал, выдыхая керосиновый дымок и подрагивая от нетерпения взмыть к солнышку от земельки русской... 

И буквально через несколько минут нам дали добро на взлет и крепкие руки нашего пилота Вадима подняли нас от земли...

В зобу дыханье спёрло друзья мои напрочь. Красотища и душевный восторг стали нашими спутниками на ближайшую половину часа, именно столько продолжалась наша прогулка в небесах.

  Вы знаете, даже такой пейзаж как-то радовал глаз.

 В наушниках шипело "Занял эшелон в тысячу метров... Иду на тысячу двести..."

Все мы, включая пилота, определенно наслаждались процессом.

И даже увидели Каширское шоссе в необычном ракурсе - реально уходящее в облачный фронт)))

И другие пейзажи, такие недоступные внизу.

А потом Вадим сказал:" Ну что уважаемый, бери штурвал! Почувствуй машину сам,
направляй не спеша, потихоньку без резких движений"

Две педали для ног и штурвал с кнопкой под большим пальцем правой руки для переговоров - вот и все что нужно знать "чайнику" от авиации в первом вылете.

Як-18Т оказался на удивление управляем - даешь ему направление - и он крутится в эдаком беззвучном "дрифте" до нужного угла - потом раз и выровнял его легким движением рук и ног - и дальше урчишь параллельно  планете. 

Сказка, а не работа - у Вадима пилота)))

А он еще и подначивает: "А давайте ка забодаем вот это облако!"

Штурвал чуть на себя и влево - и ты с застывшей на лице улыбкой на несколько секунд погружаешься в молоко и пролетаешь эти ватные образования насквозь)))

По Оке как по дорожке.. 

Что и говорить - это затягивает... Однозначно...

Любимая и наша дочурка весело махали с заднего сиденья! Ребенок вообще никак не поменял своего настроения ни при взлете, ни при движении, лишь удивленно осматривала кабину и внешнюю обстановку.

Вот такая невозмутимая девушка растет.

К сожалению время нашего мини-путешествия подходило к завершению...

Контрольный кружочек над головами беспечных подмосквичей и...

И заход на полосу

Мягкое касание бетона и мы снова в привычной и такой обыденной атмосфере...

Скучать по этим незабываемым ощущениям начинаешь не вылезая из кабины...

До свиданья небо... До скорой встречи...

Надеемся разлука будет недолгой...

Расслабленные и обновленные по дороге в душную столицу мы напевали бессмертную песню "Guns`N`Roses":

"Mama take thisbadge from me

Мама, забери у меня этот значок

I can't use it anymore

Я не могу им больше пользоваться

It's getting dark too dark to see

Темнеет, так что ничего не видно

Feels like I'm knockin' on heaven's door

Такое чувство, что я пытаюсь достучаться до Небес

Knock-knock-knockin' on heaven's door

Тук-тук, достучаться до Небес

Knock-knock-knockin' on heaven's door

Тук-тук, достучаться до Небес

Knock-knock-knockin' on heaven's door

Тук-тук, достучаться до Небес

Knock-knock-knockin' on heaven's door

Тук-тук, достучаться до Небес"

Август... Наши дни...